Буддийская логика
Ситуация, вероятно, будет выглядеть менее парадоксальной, если учесть, что в буддийской логике «определить содержание понятия — значит определить его в терминах другого понятия, а именно осуществить процедуру вывода в прямом и переносном смыслах слова, осуществить процедуру умозаключения, которую можно выразить с помощью силлогизма, и исключить, „вывести" все альтернативные значения. Это происходит в едином акте отрицательного высказывания». К. К. Шоль поясняет это на таком примере: «…употребляя слово „некорова", мы подвергаем отрицанию не реальную корову и не ее мысленный об-эаз, а отрицаем существенные признаки, из которых следует, что мы имеем дело, скажем, с классом логи-шски более „реальным" (например, „млекопитающее"), чем класс „коров", поскольку понятие „млеко-1итающее" в терминах индийской логики проникает 5 (vyapti) понятие „корова", как дым (признак) про-шкаем огнем (носитель признака). Иными словами, отрицая этот признак (lingam), мы утверждаем его носителя (Hngin), или же, говоря „эмпирическим" языком, отсутствие одного из „денотатов" класса подтверждает наличие самого класса.
Каждое мгновение
Каждое мгновение наличествует какой-то один вид присутствия, представляющий весь свой ряд, определяемый этим рядом и в этом смысле являющийся «держащим свой признак». Мы ви«дим, что здесь можно говорить о двух видах связей; в которые с необходимостью вступает вид присутствия
Это, во-первых, связь данного вида присутствия с видами присутствия своего ряда (парадигма, сходство) и, во-вторых, связь данного вида присутствия с другими видами присутствия других рядов, которая осуществляется только в наличном (синтагма, различие). Эти два вида связей обусловливают элемент и отводят ему строго определенное место в синтагме присутствия.
Картины буддийского восприятия
В обилии встречающиеся, в частности, на страницах буддологи-еских сочинений слова «личность», «я», «индивидуальность», «мышление», «сознание», по существу, являются скрытыми лакунами, которые читатель склонен: заполнять наиболее туманными и смутными из всех имеющихся у него представлений. Характер современных исследований в области метафизики, психологи и мифологии буддизма, ориентированных в целом НЕ создание структурно завершенной умопостигаемое картины буддийского мировосприятия, уже сам по себе отводит исследователю место стороннего и незаинтересованного наблюдателя.
Буддологические сочинения
Даже при самом беглом взгляде на буддологические сочинения обращает на себя внимание то, что все они буквально пестрят санскритскими, китайскими или японскими терминами, для которых не существует точных эквивалентов в европейских языках. Поэтому исследователи предпочитают оперировать оригинальными терминами, разъясняя их значение при помощи терминологического аппарата, сложившегося в современных психологии и философии. В результате такого переноса Буддийские термины, а вместе с ними и буддийские тексты представляются современным исследователям крайне многозначными, смутными и не поддающимися адекватной интерпретации.
Существование отношений
Существование парадигматических и синтагматических отношений, кроме всего прочего, служит целям анализа, позволяющего определить каждый элемент и его ряд посредством, во-первых, отношений к другим элементам, одновременно представленным в присутствии, и, во-вторых, посредством отношений данного элемента к виртуальным, взаимоподставимым элементам. И если анализом синтагмы будет ее расчленение на отдельные элементы, то анализом парадигмы как раз и будет полный список всех возможных рядов, которые» могут обнаруживать себя в присутствии. Понятно, что эти два вида анализа неразрывно связаны друг с другом: членение синтагмы подразумевает расчлененность парадигматических рядов, и наоборот.
Мир и присутствие
Итак, во-первых, этот мир есть присутствие. Присутствие есть тот единственный материал, будучи примененным к которому усилие может дать действительные результаты. Оно есть та совершенная открытость, которая исключает всякую рефлексию, всякое отражение (можно сказать, что отражение здесь совпадает с изображением), и поэтому следует отличать присутствие от восприятия. Если восприятие по своему определению указывает па субъектпо-объектпую онпозицию, на раздвоенность мира, па какие-то отношения между отражающим и отражаемым, то присутствие цельно и указывает просто на самый факт присутствия, на то, что есть Действительно, из самих предметов восприятия никак не следует то, что они воспринимаются; они просто есть, и это «есть» разрушает границу между воспринимающим и воспринимаемым, утверждая единое «поле», поле присутствия.
Страдание
Страдание носит в буддизме тотальный характер; соответственно освобождение от страданий должно понимать как акт преодоления мира, всего мира, а не каких-то отдельных его сторон. Следовательно, и предмет дхьяны2 — не какой-то отдельный аспект действительности, а весь мир, «сделанный» так, что в нем становится возможным Путь с его конечным результатом.
Деление дхьяны
Таковы предпосылки, исходя из которых мы попытаемся описать самую сердцевину буддийской сотериологии — дх ь я н у.
Основываясь на тексте Сатипаттхана-сутры, Рис-Дэвис дает четырехчастное деление дхьяны:
1- я ступень: спокойное и свободное от всякой чувственности исследование предмета, выбранного для созерцания;
2- я ступень: мысль остается сосредоточенной на предмете созерцания, но ум освобождается от рассужудений и исследований его;
3- я ступень: ум полностью освобождается от всех страстей, перестает быть индивидуальным умом;
4-я ступень: ум, вознесенный и очищенный, становится безразличным ко всем воздействиям, как приятным, так и мучительным.
В школах йогачаров и виджнянавадинов эти четыре ступени дхьяны связывают с йогическим учением о пяти ступенях сознания (читта-бхуми)
Предмет познания
Предмет познания с необходимостью должен быть «отдален», отнесен «вовне», и, таким образом, формируется некоторая совокупность таких «дистанций», в конечном счете крайне жестко определяющая само существование субъекта познания, г. е. человека. Так через познание обретается определенность познающего и ускользает смысл самого процесса познания, ибо если бы таковой существовал, то какой-то момент всякое познание окончилось бы, «влечение информации прекратилось бы и человек, толпе удовлетворенный осуществленным, рассеялся бы, как страшный сон.
Парамитская литература
Что касается праджняпарамитской литературы, то здесь историческая тенденция развивалась в следующем направлении: от больших текстов «Аштасахасрики» и других до малых сутр типа «Экакшары» и «Свалпак-шары». И это вполне понятно, поскольку малые сутры выполняли роль конспекта или даже знака по отношению к пространным праджняпарамитским произведениям и всей вообще буддийской литературе. Вместе с тем структура текста, чаще всего скрытая от глаз непосвященного читателя, во столько же раз усложняется, во сколько раз уменьшается печатный объем текста (объем содержания остается равновеликим другим праджняпарамитским текстам
